Нужны ли школе пионеры?

Настоящий патриотизм должен основываться на осознании, а не принуждении...

В последние годы проблема патриотического воспитания в России стала одной из самых обсуждаемых и противоречивых. Многие педагоги уверены, что с исчезновением советских детско-юношеских организаций воспитательная работа в школах сошла на нет. По этой логике сегодня многие дети растут как Иваны, родства не помнящие, – без каких-либо нравственных ориентиров, без высоких жизненных целей… Так ли это?

День приема в пионеры стал самым счастливым 

В начале 1990-х годов, вскоре после распада СССР как-то тихо и незаметно перестали существовать некогда мощнейшие молодежные движения – пионерия и комсомол.

«Меня, как и положено, приняли в пионеры в третьем классе, это был 1988 год, – вспоминает мать двоих детей, 37-летняя Екатерина Севостьянова. – Вы знаете, наш класс удостоился чести поехать в Москву! Именно там, в Музее Ленина, мы произнесли торжественную клятву пионера. Потом гуляли по Красной площади, ходили в Мавзолей. Этот день был и остается одним из счастливейших в моей жизни. Нас приняли в пионеры прямо перед весенними каникулами, и я потом буквально считала дни и часы до их окончания, чтобы поскорее повязать красный галстук и прийти в школу. Разве сейчас такое возможно?» 

Но, когда Екатерина пошла в шестой класс, она перестала носить галстук. По ее словам, сначала от галстуков отказались хулиганы и двоечники, а потом эта волна захлестнула всех поголовно. И в какой-то момент маленькая Катя начала стесняться того самого галстука, который когда-то так страстно мечтала носить.

Николай Патраков много лет проработал в школах, преподавал историю, был завучем по воспитательной работе. После выхода на пенсию он создал молодежный военно-патриотический клуб «Застава». Этот педагог до сих пор не может осмыслить фактически мгновенного крушения идеологии, создававшейся десятилетиями.

«Я прагматик и реалист, поэтому совершенно не верю в теории глобального заговора, о которых сегодня так много говорят. Но когда я как историк думаю о том, что произошло в 1991 году, то не могу не усомниться: все случилось в одночасье, слишком быстро, а потом на нас хлынул поток негативной информации».

Поколение 90-х годов, по мнению Николая Патракова, можно в какой-то степени сравнить с военным поколением: и те и другие получили серьезнейшую моральную травму.

«Последствия были разными, – говорит он. – Послевоенное поколение выстояло и окрепло, а вот жившие в 90-х подкачали. Сегодня многие 30-летние мужчины и женщины уверены, что в России все плохо, а за границей – рай. И их невозможно переубедить. А ведь именно люди этого возраста воспитывают сегодня подростков». 

Современных детей можно объединить, только заинтересовав 

В 90-е годы воспитательная работа в школах и профтехучилищах фактически прекратилась. Доходило до того, вспоминает директор ивановской школы № 4 Николай Марков, что любые инициативы, связанные с патриотическим воспитанием, вызывали недоумение и даже негативную реакцию у вышестоящего начальства. Именно так случилось в 1994 году, когда в школе решили открыть Музей памяти Героя Советского Союза Павла Белова (сейчас этот школьный музей по праву считается одним из лучших в городе).

Сегодня ситуация медленно, но верно меняется.

«Современных детей никакими силами нельзя загнать в какието организации, если они этого не хотят. Они объединяются только по интересам, – уверен Николай Марков. – Поэтому сегодня патриотическая работа в школе строится на других принципах: на умении заинтересовать, вовремя дать нужную информацию. Думаю, это правильно. Например, у нас в школе есть мемориальная доска нашему выпускнику, капитану Игорю Кирсанову, который погиб во время войны в Чечне. Так ребята по собственной инициативе создали отряд караульной службы, себя они называют «кирсановцы». В знаменательные даты несут вахту памяти». 

Дети перестали быть инертной массой, из которой можно лепить всё что угодно. Они сами делают свой выбор.

«Утечка мозгов» приостановилась 

Если верить официальной статистике, то в 90-е годы до 70 процентов выпускников престижных российских вузов (которые, как известно, в массе своей сконцентрированы в Москве и Санкт-Петербурге) уезжали или пытались уехать на работу за границу. Так называемая «утечка мозгов» стала настоящим бедствием. Сегодня этот процент не так велик. Многие молодые ученые все же остаются в стране, хотя зарплаты в высшей школе до сих пор мизерные, ученые советы закрываются, а многие научные школы из-за насильственного объединения вузов просто перестают существовать. Дело, очевидно, не только в материальной составляющей.

«Я много раз бывал за границей – во Франции, Италии, Австрии, Германии, Китае, – говорит студент ИГЭУ Иван Белых. – Сначала мне все казалось забавным и классным, а потом я, как тот литературный герой, заскучал: французы слишком болтливы, итальянцы крикливы, в австрийцах и немцах раздражает неизменная прагматичность, а китайцы очень назойливы, постоянно нарушают личное пространство. Мы не раз обсуждали этот парадокс с друзьями, потому что у них были схожие ощущения. И мы не могли понять, в чем дело. Но потом я вспомнил пословицу: «Где родился, там и пригодился». 

Русских за границей не любят и не всегда уважают, сам не раз с таким сталкивался. Не хочу анализировать, почему, да это и неважно. Так неужели же стоит уезжать в другую страну и всю жизнь доказывать, что ты не верблюд?.. Мы после учебы остаемся в России, хотя предложения «оттуда» были. Не знаю, окончательный это выбор или нет, но пока я мыслю именно так». 

Известный российский философ Василий Розанов когда-то сказал: «Счастливую и великую родину любить не велика вещь. Мы должны ее любить, именно когда она слаба, мала, унижена, наконец, глупа, наконец, даже порочна. Именно, именно когда наша мать «пьяна», лежит и вся запуталась в грехе, – мы и не должны отходить от нее».

Похоже, слова, написанные более века назад, попрежнему актуальны?

Дарья БОБРОВИЦКАЯ
Фото – Дмитрий РЫЖАКОВ
Газета № 51 (01.07.2016)

http://ivgazeta.ru/read/21886